Болезни на экспорт

Сотни казахстанцев ежегодно едут в другие страны лечиться. В чем причина – плохое медицинское обслуживание на Родине или просто желание провести приятных отдых с полезными процедурами? На тему медицинского туризма мы побеседовали с генеральным директором компании AwO Наилем Ахмеджановым

-Как вы думаете, с чем связано то, что казахстанцы уезжают лечиться зарубеж? Это плохая отечественная медицина или же существуют направления, которые у нас просто не развиты?

-Я бы выделил четыре основных причины существования медицинского туризма как такового. Во-первых, это неравнозначность медицины по миру. Принято считать, что лучшая медицина в США, второе место у Германии, а замыкает тройку Израиль. Строится это понимание на количество открытий, сделанных в стране, на разнообразии новых форм лечения заболеваний и средств бороться с тем, от чего в  других странах люди умирают. Во-вторых, важную роль играет несоответствие медицины на родине ожиданиям пациента. В-третьих, сказывается отрицательный опыт общения с местной медициной. К нам регулярно приходят больные, которые приходят к врачу с однйо проблемой, он ставит диагноз и выписывает лечение, которое не помогает. Пациент идет ко второму, третьему специалисту и каждый выдвигает свою версию диагноза, и, соотвественно, лечения. В конечном итоге вы и с простуженным горлом будете с недоверием относиться даже к такому диагнозу, как в ОРВИ. Ну и в-четвертых, роль играет наличие средств у пациентов.

-Что показывает ваша практика – что из вышеперечисленного наиболее характерно для случаев тех казахстанцев, которые к вам обращаются.

-Такой статистики у меня нет, у каждого своя история. Скажем, есть те, кто приходит и говорит: «Я здоров. Но я еду на отдых всей семьей и можно ли мне за один день организовать обследование, которое это подтвердит?». Мы организовываем этот день. А следом приходит другой пациент, который уже прошел все круги ада. Под «кругами ада» я, например, подразумеваю, когда у вас взяли биопсию и в течение месяца не могут дать ответ о злокачественности вашей опухоли. Вы представляете, что значит месяц в условиях онкологии? Это срок перехода от операбельности к неоперабельности, от такого состояния при котором можно было полностью вылечить до такого, при котором речь идет уже просто о продлении жизни на неопределенный срок. Люди очень разные и я не могу сказать, каких больше или меньше. Нередко бывает, когда мы перелечиваем людей после наших докторов.

-Что вы имеете в виду?

-Нередко приходится лечить не от того, от чего человека лечили здесь, а также не теми способами, которых в нашей медицине просто нет. И порой речь идет о банальных вещах. Например, Мы лечим не от того, от чего его лечили здесь, мы лечим теми спосбоами, которых у нас в медицине к сожалению нети. Причем какие-то банальные вещи. Например, у нас нет ПЭТ КТ (позитронно-эмиссионная томография). Говорят, что привезли в Алматы, но не могут собрать. Есть установка в Астане, но там не умеют пользоваться. Это не мои слова – это слова пациентов. А есть случаи, когда научились работать с новой оборудовании, но не могут расшифровать, какие результаты аппарат выдал. А если мы говорим об онкологических больных с обширным метастазированием, то для них важна полная картина состояния здоровья, но люди не могут ее получить.

-Можете ли вы назвать самые популярные направления?

-В первую очередь это онкология, кардиология, ортопедия и детские заболевания – пожалуй, такая четверка.

-Вы назвали три страны. В российской же прессе пишут, что сейчас россиян начинают активно привлекать в свои клиники прибалтийские страны и Финляндия. Кроме этого активно развивается азиатское направление. Видите ли вы, что мировой рынок живой и появляются новые центры медицинского туризма?

-Помимо трех стран мы предлагаем эстетику и пластику в Швейцарии, лечение в Южной Корее, турции. К нам начинают обращаться Индия и Япония, хотя в последнем случае есть проблемы доставки и виз. Ну вот совсем недавно отменили визы в Корею и количество пациентов туда увеличилось. Скажем, по данным корейского посольства в месяц из Казахстана на лечение ездит 150-200 человек. Здесь действительно есть свои плюсы. Скажем, если в Израиль нет прямых рейсов и мы отправляем людей через Киев или Москву, то с Сеулом у нас прямое сообщение, а хорошая клиника находится в 15 минутах езды от аэропорта. И сейчас, если у нас экстренный случай и нет времени ждать визы от Германии или пациент не перенесет несколько взлетов и посадок на пути в Израиль, мы отправляем в Корею.

-Насколько важен бюджет для медицинских туристов?

-Бюджет всегда будет определяющим фактором. Например, к нам обратился пациент и говорит, что у него проблема с коленом. Он узнавал в клинике США и цена его не устроила. Мы дали расклад по клиникам, с которыми мы сотрудничаем. Оцените разницу – в США его проблема решается за 22 тыс. долл, в Германии за 16 тыс. евро, а в Израиле за 15 тыс. долл. Куда поедет в итоге пациент? Конечно в Израиль, где цена в сравнении со Штатами в два раза ниже.

-Как вы думаете, какие бюджеты недополучает казахстанская медицина?

-Медицинский туризм - серьезная статья дохода для любой страны. Я не знаю, сколько теряем мы, но у меня есть другой пример. Этим летом в Израиле была очередная война, которая длилась два месяца. За это время большое количество пациентов, даже наших, отказались лететь. Некоторых удалось перенаправить в клиники других стран, часть дождалась разрешения конфликта. Так вот мои израильские партнеры рассказывали, что за эти два месяца недополученная смму исчислялась сотнями миллионов долларов. Не десятками, а сотнями миллионов.

В среднем казахстанский пациент оставляет за границей на диагностические процедуры от 5 до 10 тыс. долл. в зависимости от сложности. Но пациенты перестали ездить просто на диагностику, часто они остаются как минимум на один курс лечения. Курс химеотерапии, например, стоит от 1900 до 6900 тыс. долл. Но есть ведь и более дорогие процедуры. Да и потом, некоторые остаются на реабилитацию. В Казахстане же вообще нет такого кластера как реабилитация. А я был в клиниках и был поражен тем, что я увидел. Существуют специальные реабилитационные клиники, в которых человека доводят до того же состояния, каким он был до болезни. Есть программы по реабилитации кровельщиков в случае, если у них ортопедическая проблема. А в отдельном зале есть кабина грузовика – на этот тренажере идет восстановление навыков шоферов. У нас этого ничего, к сожалению, нет. После выписки человека отправляют домой, где он предоставлен самому себе и родственникам. Остается только надеяться, что положение в казахстанской медицине будет улучшаться.

Беседовал Данияр Сабитов